Второе ополчение и освобождение Москвы от польских интервентов

<…> 283. О присылке из Нижнева Нова города ко князю Дмитрею Михайловичу Пожарскому и о приходе в Нижней и о собрании ратных людей.
Во всех же городех Московского государства слышаху таковое душевредство под Москвою и о том скорбяще и плакахуся и креста не целоваху ни в котором городе, а помочи нихто не можаше содеяти. Ото всех же градов во едином граде, рекомом в Нижнем Ново городе, те же нижегородцы, поревновав православной християнской вере, и не хотаху ввдети православной веры в латынстве, начаша мыслити, како бы помощь Московскому государству. Един же от них нижегородец имеяше торговлю мясную Козма Минин, рекомый Сухорук, возопи во все люди: «будет нам похотеть помочи Московскому государству, ино нам не пожелети животов своих; да не токмо животов своих, ино не пожелсть и дворы свои продавать и жены и дети закладывать и бити челом, хто бы вступился за истинную православную веру и был бы у нас начальником». <…>

284. О приезде из городов ратным людем из казною из городов. В Нижнем же казны становяше мало.
Он же нача лисати по городом в Поморския и во все Понизовые, чтоб им они помогали итти на очищения Московского государства. В городах же слышаху в Нижнем собрания, ради быша и посылаху к нему на совет и многую казну к нему посылаху и свезоша к нему из городов многую казну. Слышаху же в городех ратные люди, что в Нижнем збираютца все свободный чин, повдоша изо всех городов. Первое привдоша коломничи, потом резанцы, потом же из Украиных городов многая люди и казаки и стрельцы, кои свдели на Москве при царе Василье. Они же им даваша жалованье. Богу же призревшу на ту рать, и даст меж ими совет велий и любовь, что отнюдь меж ими не бяше вражды никакия; кои убо покупаху лошади меньшою ценою, те же лошади побыша месяц, те ж продавцы не познаху: тако богу поспоряющу всем. <…>
311.О приходе под Москву. На утрие же с реки Яузы поидоша под Москву. Князь Дмитрей Пожарский же Тимофеевич Трубецкой с ратными людьми встретоша ево и зваша ево стоять к себе в острог. Он же ему отказа, что отнюдь вместе с казаками не стаивать. И пришел, ста у Арбацких ворот и уставишася по станом подле Каменново города, подле стены, и зделаша острог и окопаша кругом рвом и едва укрепитися успеша до етмансково приходу. Князь Дмитрей же Тимофеевич Трубецкой и казаки начаша на князь Дмитрся Михаиловича Пожарского и на Кузму Минина и на ратных людей нелюбовь держати за то, что к ним в табары не пошли.

312. О приходе гетманском под Москву и о первом бою. На утрии же приходу своего под Москву посла для етмана проведывати по всем городом
И августа в 21 день прибегоша под Москву и сказаша, что етман, с Вяземы поднявся, вдет под Москву. Князь Дмитрей же и все ратные люди начаша готовитися против етмана и укреплятися. Етман же, пришед под Москву, и ста на Поклонной горе. На утрии же перелезя Москву реку под Новым Девичьим монастырем, и приде близ Чертольских ворот. Князь Дмитрей же со всеми ратными людьми выиде противу ево, а князь Дмитрей Трубецкой стоял на другой стороне Москвы реки у Крымсково двора и присла ко князь Дмитрею Михайловичи), чтобы прислати к ним конных сотен, а им промышляти на них с стороны. Они же чаяху, что правдою прислал он по люди, и, выбрав лутчие пять сотень, посла к ним. С стманом же бывшу бою конному с 1-гочаса до осьмаго, от князь Дмитрея ж Трубецково ис полку и ис табар казачьи помочи не учиниша ни мало; лише казаки лаяху, глаголаху: «богата пришли из Ярославля, и сами одни отстоятся от етмана». Етману же наступающу всеми людьми, князю же Дмитрею и всем воеводам, кои с ним пришли с ратными людьми, не могущу противу етмана стояти конными людьми, и повеле всей рати сойти с коней, и начаша битися пешие: едва руками не ималися меж себя, едва против их стояша.

314. О побое гетманском и об отхюде гетману от Москвы.
И августа в 24 день, на память иже во святых отца нашего Петра митрополита, повдоша етман з запасом на проход в Москву. Князь Дмитрей же Тимофеевич Трубецкой с ратными людьми ста от Москвы реки от Лужников. Князь Дмитрей же Михаилович с своей стороны ста у Москвы реки, у Ильи пророка Обыденного, а воевод, кои с ним привдоша из Ярославля, поставиша, где был дровяной град по рву. А против етмана послаща сотни многая. И бою бывшу великому с утра до шестаго часу, етман же, ввдя против себя крепкое стояние московских людей, и напусти на них всеми людьми, сотни и полки все смяша, и втоптал в Москву реку. Едва сам князь Дмитрей Пожарский с полком своим стоял против их. Князь Дмитрей же Трубецкой и казаки все повдоша в табары.

315.О съезде бояр и воевод.
Начальники же начаша меж себя быти не в совете для тово, что князь Дмитрею Трубецкому хотящу тово, чтобы князь Дмитрей Пожарской и Кузма ездили к нему в табары. Они же к нему не ездяху в табары не для того, что к нему ездити, но для ради казачья убойства. И приговориша всею ратью съезжатися на Неглинне. И туго же начаша съезжатися и земским делом начаша промышляти. <…>

319. О выпуске боярских и всяких чинов людей жен.
Литовские же люди видяху свое неизможение, повелеху бояром своих жен и всяким людем выпущати из города вон. Бояре же о том оскорбяся, куда б их выпустити вон, и послаша ко князь Дмитрею Михаиловичю Пожарскому и х Кузме и ко всем ратным людем, чтобы пожаловали их, приняли без позору. Князь Дмитрей же Пожарский повеле им жен своих выпущати и пойде сам и прият жены их чесно и проводи их коюждо к своему приятелю и повеле им давати корм. Казаки ж все за то князь Дмитрея хотеша убити, что грабить не дал боярынь.

320. О выводе боярском и о здаче Кремля города.
Литовские ж люди, видя свое неизможение и глад великой, и град Кремль здавати начаша и начаша уговариватца, что бы их не побили, полковником же и рохмистром и шляхтам чтобы игги ко князю Дмитрею Михайловичи в полк Пожарскому, а к Трубецкому отнюдь не похотеша итти в полк. Казаки ж, видя то, что привдоша на Каменной мост все бояре, и собрашася все, з знаменами и со оружием приидоша и хотяху со князь Дмитреевым полком битися, едва у них без бою пройде. Казаки ж повдоша к себе в табары, а бояре из города выидоша. Князь Дмитрей же Михаилович прия их с честию и возда им честь велик). На утрии же Струе полковник 3) с товарыщи Кремль город здаша. И Сгруса взяша в полк ко князь Дмитрею Тимофеевичу Трубецкому со всем полком ево. Казаки ж весь ево полк побиша, немногие осташа. Будилов же полк взята в князь Дмитреев в полк Михаиловича Пожарсково и их послаша по городом, ни единова не убиша и не ограбиша их. Сидение ж их бяше в Москве таково жестоко: не токмо что собаки и кошки ядяху, но и людей руских побиваху. Да не токмо что руских людей побиваху, и ядяху, но и сами друг друга побиваху и едяху. Да не токмо живых людей побиваху, но и мертвых из земли роскопываху: как убо взяли Китай, то сами видехом очима своима, что многая тчаны насолены быша человечины.

Новый летописец.

А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. Г. Георгиева, Т. А. Сивохина.
Хрестоматия по истории России с древнейших времен до нащих дней. М. 1999

Хронос